Александр Губин

 

О Белом море, японских чудо-стельках и настоящих чудовищах

Во-первых, очень хочу поблагодарить за помощь и содействие дайв-центр «Полярный круг» и лично Михаила Сафонова, Ивана Кронберга. Без них задуманное нами реализовать было бы намного сложней.

Как уже говорили, мы планируем погрузиться в озере Лабынкыр на 80-90 метров. Все детали нужно продумать и отработать заранее. Я всегда говорю, что погружения под лед очень сильно отличаются от погружений в холодной воде. И тем более от глубоких погружений в «нормальных условиях».

И если при погружении на Красном море мы подразумеваем, что отказ снаряжения возможен, то при подледных погружениях он будет, вопрос только «что» и «когда».

Еще когда мы только озвучили свою затею, коллеги грустно покачали головами (некоторые покрутили пальцем у виска). Подобное погружение по совокупности факторов сложности существенно увеличивает риски. В какие-то моменты у меня закрадывались сомнения в успехе задуманного мероприятия, но Беломорские тренировки показали, что это возможно.

В первый день мы с Дмитрием Шиллером разныривались у острова Большой Крестовый. Погружение прошло нормально, у Дмитрия правый регулятор замерз и встал на фри-фло, ничего страшного, рабочие моменты.

Второй день. Погружение проходило у острова Малый Крестовый, глубина – 40 метров. Здесь не обошлось без курьезов.

Шиллер с самыми благими намерениями подарил мне чудо технического прогресса – японские термо-стельки. Надел я это “чудо” под шерстяные носки и пошел нырять. На глубине чувствую, ноги горят огнем. Изловчился и немного стащил боты вместе с ластами с ноги - это помогло чуть-чуть уменьшить жжение. Так и всплывал. А потом оказалось, что принцип подогрева заключался в том, что особый химический состав вступает в реакцию с кислородом и стельки становятся теплыми. Но это же при нормальном давлении, а представьте, что произошло на глубине: парциальное давление кислорода в 5 раз большее! В общем, мораль – читайте инструкцию. Всегда. Весь оставшийся день только ленивый не шутил про мои розовые пятки.

Надо сказать, что глубины в районе Нильмогубы не очень подходили для наших целей. Третий день мы ныряли в проливе Великая Салма. Запланировали пойти на 50, но нашли только 45. Что делать, пошли на 45. На следующий нашли место с большей глубиной. Удалось совершить погружение на 60. Сафонов говорит, что на такую глубину они обычно не ныряют. Вообще погружения стараются делать не глубже 20-ти. В этот день во время погружения один из стейджей встал на фри-фло, приходилось дышать, открывая и закрывая вентиль, но все равно расход был довольно большой, газ закончился и декомпрессионную остановку пришлось завершать на бадди-бризинге с Шиллером.

Пятый день. Погружения в Великой Салме. Вошли в воду, спарка замерзла сразу под поверхностью. Вышли, отлили регуляторы. Дальше все пошло нормально. Отныряли, как планировалось, на 80. Под водой на глубинах от 60 до 80 творилось что-то невероятное, я никогда раньше не видел такого. Мириады мелких беспозвоночных светились от малейшего колебания воды. Биолюминесценция, конечно, не редкость, ее можно наблюдать даже в Черном море. Мне посчастливилось нырять и в тропиках, и в Антарктиде, но такого не видел нигде. Такого количества разных светящихся существ...

Были и другие крайне интересные явления. Подо льдом, например, был снег или что-то вроде. Это выглядело как перевернутый мир. Сугробы под водой, причем компьютер показывал рядом с сугробами минус 2, а в самой “гуще” - минус 3. Вот такая аномалия. Говорят, такое здесь бывает, но крайне редко.

Что касается льда, то в соленой воде его формирование происходит иначе, чем в пресной. Лед в Белом море, если можно так сказать, более рыхлый по сравнению с пресными водоемами, поэтому и майны пилить легче и быстрее. Регуляторы здесь замерзают тоже несколько иначе: с одной стороны, более низкая температура воды является провокатором быстрого замерзания, с другой стороны, не такой прочный лед, который, к тому же, формируется медленнее, и если сократить потребление газа из регулятора, тот может оттаять. А в пресной воде, как на том же Лабынкыре, если что-то замерзнет, так замерзнет прочной «ледышкой».

Еще одна проблема, которую приходилось решать, – подготовка газов. Газы мешали в полевых условиях, прямо на льду. Но основная сложность заключалась в том, что на морозе газоанализаторы "сходили с ума" и получить точные данные было весьма затруднительно. Большинство газоанализаторов предназначены для работы в почти лабораторных условиях – тепература +20 градусов, а по паспорту не ниже + 5 градусов и нормальная влажность.

В общем, сложностей немало, но... то ли еще будет, как говорится.

На вопросы о Лабынкырском чудовище я обычно отвечаю так: «Мое самое страшное чудовище прячется в газоанализаторе, который делает ошибку в показаниях при подготовке газовой смеси».

 

 В раздел "РАССКАЗЫ УЧАСТНИКОВ"


Обнаружение ошибок на сайте ФПСР


© Design & content by Natalia Rumiantseva

Яндекс.Метрика