ПЕРВЫЕ ПОГРУЖЕНИЯ В АНТАРКТИДЕ

Статья опубликованная в журнале “Спортсмен-подводник”, выпуск 20, 1969 год

М.В. Пропп

ПЕРВЫЕ ПОГРУЖЕНИЯ В АКВАЛАНГАХ У БЕРЕГОВ АНТАРКТИДЫ

Советские ученые начали свои работы на шестом материке в 1956 г. во время подготовки к третьему международному геофизическому году. С тех пор программа работ все увеличивается, в нее добавляются новые разделы, в исследованиях принимают участие научные работники новых специальностей. Советские гидробиологи достигли ценных научных результатов в изучении морей Антарктики, но самая прибрежная часть моря оставалась почти неисследованной, так как крупные суда, с которых проводились работы, обычно не подходили вплотную к берегу. В I960 году профессор А. П. Андрияшев впервые предложил направить на одну из Антарктических зимовок группу биологов-аквалангистов, чтобы детально изучить прибрежную часть моря, собрать коллекции водорослей и донных животных. Следовало обратить внимание также на морские льды Антарктиды, так как на них нередко встречается масса мельчайших водорослей, образующих органическое вещество, которым питается большинство морских животных. В 1964 г. началась подготовка к экспедиции. Помимо автора статьи, в экспедицию входили научные сотрудники: А. Ф. Пушкин из Мурманского морского биологического института АН СССР и Е. Н. Грузов из Зоологического института АН СССР. Возможность погружения в холодную воду не вызывала особых сомнений, но было совершенно неизвестно, светло или темно под морским льдом толщиной до 2 м. Опасались и морских хищников, особенно касаток, которые часто встречаются у берегов Антарктиды. Для их отпугивания был изготовлен специальный ультразвуковой излучатель, но специалисты по китам и дельфинам не могли с уверенностью сказать, будет ли он действовать эффективно. Именно нам и предстояло проверить излучатель на практике. Были взяты подводные ружья и обычные винтовки. Нам предстояло выполнить научные работы по об- ширной и сложной программе: установить, какие живот- ные и растения имеются на дне и на льду, определить закономерности их расселения, собрать количественные и качественные пробы. Снаряжение было выбрано и подготовлено с учетом работы на Севере. Особое внимание обратили на гидрокостюмы. Двое из нас имели сухие гидрокостюмы из губчатой резины толщиной 5—8 мм, изготовленные кустарно. Поясной разъем герметизировался на жестком кольце, резиновые перчатки тоже натягивались на кольца. Под гидрокостюм надевали тонкое водолазное шерстяное белье. Это снаряжение оказалось вполне удовлетворительным — средняя продолжительность пребывания под водой превышала 35 мин., отдельные погружения длились до 70 мин. При погружениях использовали обычные акваланги АВМ-1М, в которых были внесены небольшие изменения, дающие возможность при необходимости подключать к ним водолазную телефонную станцию. Для зарядки аппаратов воздухом подготовили ком- прессор К-2-150 с приводом от электромотора, отрегули- рованный на давление 200 ат; систему охлаждения за- полнили смесью антифриза с водой, что дало возможность заряжать акваланги воздухом даже при морозе в неотап- ливаемом помещении. Была изготовлена система подводного освещения, но ею не пришлось воспользоваться, так как под водой ви- димость оказалась довольно хорошей. Имелось оборудование для подводной фотографии, состоявшее из двух ламп-вспышек и двух боксов с фотоаппаратами. В одном из них находился полуавтоматический фотоаппарат «Ленинград», в другом — широкопленочный фотоаппарат «Искра». Применение широкой пленки позволило полу- чить подводные снимки высокого качества. Для съемки были подготовлены высокочувствительные черно-белые пленки типа РФ-3 и аэрофотопленки, а также цветные негативные и обратимые пленки. В комплекте снаряжения нашей группы имелось много различных приборов и аппаратов для научной работы под водой, для измерений, хранения собранных животных и т. д. 29 октября 1965 года в составе 11-й Советской антарктической экспедиции я и А. Ф. Пушкин на борту «Оби» отправились в Антарктиду, а Е. Н. Грузов должен был прилететь туда позднее самолетом. После долгого перехода в ночь с 5 на 6 декабря «Обь» вошла в непо- движный береговой припай в море Дейвиса примерно в 30 километрах от станции Мирный. В этот же день решили произвести с корабля первые погружения, чтобы про- верить все оборудование, определить прозрачность льда и выяснить, есть ли на нем какие-либо животные и растения?

Глубина в месте стоянки судна превышала 400 м, так что добраться до дна было, конечно, невозможно. Погружаться предстояло в разводье, образованном за кормой корабля, в нем плавало много мелких льдин, но опасности это не представляло. Спускаться решили со страховочным концом, к аквалангам подключили телефонную станцию. Мы оба изрядно волновались, хотя внешне сохраняли спокойствие; намеченное погружение не было сложным, но все же заметно отличалось от всех тех, которые нам приходилось совершать. Капитан «Оби» Э. И. Купри напомнил о касатках, предупредил нас и раз- решил погружение. Окруженный полярниками, я начал погружаться. Вода была необычайно прозрачной, хорошо виднелся винт корабля, находившийся от меня на расстоянии более 30 м. Нижняя поверхность льда оказалась совершенно глад- кой, как бы оплавленной, без всяких следов жизни и напоминала ровный белый потолок. Не было никаких ориентиров, определить расстояние на глаз было очень трудно. Опустился глубже, где освещенность была довольно низкой. Пробыв под водой 20 мин., поднялся на по- верхность и сменил Пушкина на страховке. Теперь настала его очередь погрузиться. Вода показалась нам очень холодной, сильно мерзли руки и лицо, на наружной поверхности редукторов аква- лангов образовался толстый слой льда. Хотя при этих первых спусках мы и не обнаружили никаких животных, но зато убедились, что сможем работать в условиях Ан- тарктики. Через десять дней были в Мирном. Установили ком- прессор и подготовились к погружениям вблизи небольших островов, недалеко от полярной станции. Нашли ме- сто с глубиной воды около 12 м, пробурили двухметровый лед и взрывом проделали в нем лунку диаметром около 2 м. В Антарктиде стояло лето, погода была теплая, темпе- ратура воздуха около 5 — 10° ниже нуля. Для переодевания и разборки имущества наметили установить неболь- шой домик на санях. Но мы торопились и, еще не оборудовав его, решили погрузиться, установив вблизи лунки обычную палатку. В день спуска было холодно и ветрено, но это не оста- новило нас. С трудом переоделись в гидрокостюмы, и Пушкин спустился под воду для осмотра прибрежного мелководья. В телефон я хорошо слышал его мерное и спокойное дыхание, можно было не опасаться. Хотя у нас не принято передавать какие-либо сигналы, кроме непосредственно относящихся к погружению, я все же не выдержал и спросил по телефону,есть ли на дне животные? Сквозь шум легочного автомата услышал: «Полно звезд, ежей, актиний». Стало ясно, что мы не напрасно проплыли 14 000 км... Очень хотелось самому попасть в подводный мир, но пришлось подождать, пока Саша выйдет из воды. Наконец он вылез и вытащил две сетки, наполненные морскими животными. Переложив их в ведро, мы увидели незабываемую картину: ярких пурпурно-красных морских ежей, желтых, красных, фиолетовых звезд различных форм и размеров, огромных белых червей длиной больше метра, оранжевых мягких кораллов. Особенно нео- бычными и яркими казались краски морских живот- ных по контрасту с окружающей нас снежной пустыней и мрачными, безжизненными скалистыми островками. Казалось совершенно невероятным, что такое богатство находилось на глубине каких-нибудь 10 — 15 м. Наступила моя очередь взглянуть на подводный мир Антарктиды. Осторожно погрузился в лунку и вначаленичего не увидел, слишком велик был контраст между ослепительным светом солнца, отражающегося от снега и льда, и сумрачным освещением подводного царства. Когда глаза приспособились к полумраку, стал различать глубоко под собой едва заметные очертания скалистого дна, а рядом — гроздья ледяных кристаллов, среди которых кишели крошечные рачки-амфиподы и мелкие рыбки. Лед вовсе не был безжизненным, на его поверхности и среди рыхлой массы ледяных игл, которые покрывали лед снизу, было много мельчайших диатомовых водорослей и питающихся ими животных — рачков и рыб. Вскоре, коснулся дна на глубине 12 м. Скалы были по крыты слоем тончайшего наилка, который взмучивался от малейшего движения. Множество морских ежей звезд, актиний находилось на дне. Мелководье было уже осмотрено Пушкиным, и я начал погружаться глубже. До глубины 14м спуск был пологим, но потом я повис над краем обрыва. Далеко вниз уходила отвесная стена, вся покрытая разнообразными животными. Вода была абсолютно прозрачной, видимость превы- шала несколько десятков метров; предметы вдали не пропадали в туманной дымке, как обычно, а как бы посте- пенно растворялись в прозрачной синеве, сохраняя чет- кость очертаний. Все вокруг было залито мягким сиренево-синим светом, мельчайшие детали виднелись совершенно четко, но ничто не отбрасывало тени.

Не было видно ни малейшего движения, словно я попал в музей с необычайно богатыми коллекциями, залитыми прозрачной, чуть синеватой жидкостью. Сряди крупных (до полуметра) оранжевых кустов мягких кораллов кое-где стояли рыбки. Они, казалось, тоже были охвачены оцепенением и позволяли брать себя и даже не уплывали, а только сворачивались в кольцо. Стену почти сплошь покрывали мягкие кораллы, губки разных цветов и форм, морские черви в длинных трубках, которые при моем приближении втягивали венчики необычайно нежных щупалец, как будто закрывались подводные цветы. Богатство животного мира было совершенно необычайным: здесь находились изящные морские лилии с двадцатью длинными лучами, самые различные морские звезды и голотурии — морские огурцы и множество других обитателей, определить которых затруднился бы и специалист-зоолог. Глубина под стеной, где начинался новый пологий уступ, составляла 32 м. Я поймал себя на том, что просто любуюсь подводным миром, вместо того, чтобы делать намеченную работу. Собрал наиболее характерных животных и выбрал места для количественных проб, наметил первое предварительное деление на зоны и, поработав еще немного па мелководье, выбрался из воды. Спустя три дня мы приступили к регулярным погружениям. Программа была сложной и объемной, работали напряженно. Погружения, обработка собранных материалов, подготовка к новым погружениям занимали все время с утра до вечера, каждая минута была на счету. Нам представилась возможность изучать почти неизвестный подводный мир, и нужно было использовать ее как можно лучше. под водой, сказывался долгий переход через тропические широты и привыкание к необыч- ному антарктическому климату. Погружения были сравнительно короткими, не больше получаса. Вскоре мы отказались от использования телефонной станции и ограничились капроновым сигнальным концом — это увеличило подвижность под водой.

Спустя примерно две недели наше состояние внезапно улучшилось - усталость исчезла, уже не мерзли под водой, как вначале. Стали думать о том, чтобы каждому сделать по два погружения в день. А через несколько дней погружались по три раза в два дня. Тот, кто спускался под воду дважды в день, первый раз нырял до глубины 50 м. Можно было бы спуститься и глубже, но научная ценность этого погружения была мала, так как на такой глубине нельзя было пробыть более 5 мин., а риск неоправданно велик. При втором погружении в день, опасаясь кесонной болезни, не спускались глубже 15-20 м.

Несмотря на довольно значительную глубину и интенсивную работу (всего мы выполнили в Антарктиде погружения), никаких водолазных заболевании у нас не отмечалось, что было результатом хорошей организации труда, тщательной подготовки и опыта, приобретенного на Севере. Различные неожиданные происшествия все же иногда случались. К середине января Пушкин спустился под воду, чтобы соскоблить со дна очередную количественную про- бу. Я стоял на страховке. Через несколько минут после начала погружения сигнальный конец как-то странно задергался, беспорядочные рывки чередовались с потя- гиваниями. Это не были сигналы от водолаза. Потуже натянул конец, но не стал вытаскивать Сашу. Спустя некоторое время почувствовал трехкратное подергивание, это означало сигнал выхода. Стал выбирать конец несколько быстрее, чем обычно, сигнал повторился. Те- перь были основания для беспокойства, и мы стали быстро вытаскивать Пушкина наверх. Спустя несколько секунд он показался в лунке; грудь, руки, дыхательный автомат Саши покрывала какая-то переливающаяся сиренево-пурпурная масса — осьминог. Помогли Саше вылезти на лед и сняли с него спрута. Осьминог был до- вольно большой, весом около пуда. Саша рассказал, что увидел осьминога на глубине около 30 м, подплыл к животному и схватил его. Щупальца спрута моментально обвили Сашу, и тот вынужден был дать сигнал подъема. Утверждения, будто осьминог может задушить человека, представляют чистейшую фантазию, но все же он сильно мешает подводнику двигаться. Наш пленник был помещен в большой бидон с формалином и позднее попал в коллекцию Зоологического института. Другой случай был более опасным. Чтобы сделать под водой несколько снимков, мы с Сашей погрузились на 30-метровую глубину. Увидев гигантскую в человеческий рост губку, сделали несколько снимков, как вдруг акваланг почти перестал подавать воздух. Закрывающие голову шлемы не давали нам возможности пользоваться вдвоем одним аквалангом, страхующий тоже не смог бы быстро вытащить нас. Пришлось рассчитывать только на свои силы и плыть к лунке, довольствуясь ничтожной струйкой воздуха, которая все же поступала на вдох. С большим трудом добрался до лунки и, высунув голову из воды, сорвал шлем. Самое странное, что, разобрав через несколько часов акваланг, мы не обнаружили в нем никаких неисправностей. Только значительно позже, осторожно спустившись опять в том же аппарате, я выяснил причину. При слабом вдохе между мембраной и корпусом дыхательного автомата просачивалась вода и, замерзая внутри, покрывала рычаги слоем льда. Низкая температура воды и воздуха иногда препод- носила и другие сюрпризы, например, замерзали глубино- меры, но несмотря на все трудности, работа шла почти без задержек. Незадолго перед окончанием работ мне и Е. Н. Грузову удалось на самолете попасть на другую антарк- тическую станцию — Молодежную. За неделю мы по- грузились под воду 17 раз и полностью израсходовали взятый с собой запас сжатого воздуха. Температура воды и другие условия моря Космонавтов, на берегу которого расположена эта станция, малоотличаются от моря Дейвиса, где мы работали раньше, но подводный мир этих районов различается довольно сильно. Например, вблизи Молодежной мы обнаружили целые заросли крупных водорослей, а у Мирного ничего подобного не было, многие животные тоже были найдены только в одном из этих районов. Научные результаты экспедиции превзошли самые оптимистические предположения. Обнаружили богатый растительный и животный мир морского льда, который, возможно, является важнейшим продуктивным звеном в морях Антарктиды. Собранные коллекции имеют значи- тельную ценность; некоторые группы животных оказались новыми для науки. Среди них неизвестные виды моллюсков, рыб, червей и др. Особый интерес представляют материалы по количеству животных и их распределению на мелководье антарктических морей. В первых антарктических подводных работах не участвовали спортсмены - подводники, и едва ли в ближайшее время они направятся в Антарктиду. Тем не менее, без них погружения в Антарктиде были бы невозможны. Мы благодарны спортсменам - подводникам, участвовав- шим в подготовке снаряжения для нашей экспедиции, в экспериментах с гидрокостюмами, отработке систем под- водного фотографирования, различной научной аппаратуры. Спортсмены - подводники, хотя и косвенно, но тоже принимали участие в экспедиции и способствовали ее успеху. Можно надеяться, что сотрудничество между учеными и подводниками в дальнейшем будет крепнуть и развиваться.  


Обнаружение ошибок на сайте ФПСР


© Design & content by Natalia Rumiantseva

Яндекс.Метрика